gototopgototop
Киевский академический театр Драмы и комедии на левом берегу Днепра

Играем Чонкина

alt

Интервью с режиссёрами-постановщиками Александром Кобзарём и Андреем Самининым.

Два режиссёра в одном кресле.

Ирина Колесникова. Для вас, актёров нашего театра, это дебют в качестве авторов инсценировки и режиссёров-постановщиков. Прежде всего хочется спросить, что вас толкнуло на режиссуру?
Андрей Саминин. Ну, у нас с Сашей есть режиссёрское образование, у Саши – законченное…
Александр Кобзарь. В театральном институте имени Карпенко-Карого, мы учились у одних педагогов - Константина Михайловича Дубинина и Владимира Николаевича Судьина.
Андрей Саминин. Я просто учился чуть раньше Саши. Но поскольку у меня не было внутреннего желания заниматься режиссурой, потому что это ответственность! И потом нужно как-то ещё повзрослеть, чтобы прийти к тому, чтобы пытаться ставить.

Ирина Колесникова. Александр, а у Вас какие-то были постановки?
Александр Кобзарь. Я работал в Донецком музыкально-драматическом театре имени Артёма, поставил музыкально-драматическую композицию по творчеству и поэзии Василя Стуса, и ещё были режиссёрские работы в Нежине, в частности, спектакль «Морфий» по Михаилу Булгакову.
Андрей Саминин. Ну а я надеюсь, что «Чонкин» будет моей защитой, поскольку я начал сниматься в кино, в фильме «Как закалялась сталь» в роли Павла Корчагина, и не защитил режиссёрский диплом.

Ирина Колесникова. А почему вы решили вдвоём ставить и не тесно ли вам, образно говоря, в одном режиссёрском кресле?
Андрей Саминин. Мы с Сашей решили сделать такой творческий эксперимент: одна голова хорошо, а две ещё лучше. Мы решили проверить, можно ли удвоить фантазию, и опять же ответственность пополам.

Ирина Колесникова
. Вообще, это редкий случай, когда в тандеме работают именно театральные режиссёры.
Андрей Саминин. В театральной практике я таких примеров не знаю. Но сам материал романа и способ существования – игровой - подразумевает импровизацию, и мы пытаемся поставить на сцене игровой театр. Это как раз поле деятельности для двойной фантазии. И нам вдвоём очень комфортно, мы друг друга поддерживаем и зажигаем…
Александр Кобзарь. Сначала мы пришли к Эдуарду Марковичу Митницкому со своей идеей и за разрешением на самостоятельную работу. И Эдуард Маркович поддержал нас: «Ребята, а чего самостоятельно, давайте делать репертуарный спектакль».
Андрей Саминин. Да, Эдуард Маркович отнёсся как-то по-отечески к нам.

Ирина Колесникова
. Он в вас поверил.
Андрей Саминин. По крайней мере, он выдал аванс… моральный, он же отвечает за людей, в общем, он доверил нам артистов.

Ирина Колесникова
. А как у вас происходит режиссёрский диалог?
Андрей Саминин. Ещё перед началом общих репетиций очень приятно и легко было писать инсценировку: когда кто-то подаёт идеи, и есть человек, который эти идеи  слышит и дополняет своими.
Александр Кобзарь. Мы перепроверяем друг друга, и в этом прелесть написания сценического текста, инсценировки, а также работы с актёрами.

Ирина Колесникова
. Ильф и Петров? По такому принципу?
Андрей Саминин. Не совсем так, потому что у них были более жёсткие рамки сотрудничества, в том смысле, что они были более требовательны, это была всё-таки литература, и их сотворчество выражалось в конечном каком-то кристаллизованном слове. А здесь же мы писали сценическую версию, потому что когда встречаешься с человеком играющим, с артистом, получается нечто третье, не обязательно то, что мы с Сашей придумывали.

Ирина Колесникова
. Конфликтуете?
Александр Кобзарь. Нет.
Андрей Саминин. Смысла нет. Ни смысла, ни желания нет, потому что работа же идёт в позитив. Мы не боремся ни за какие-то там лавры, сферы влияния, у нас нет игры в самоутверждение, самодоказательство, если можно так выразиться, перед артистами, потому что мы сами из этих гримёрок.
Александр Кобзарь. И у нас нет конкуренции друг с другом. Если бы была конкуренция, мы бы каждый в отдельности что-то  делали.
Андрей Саминин. Саша Кобзарь очень чуткий к неправде, к каким-то недотяжкам, перегибам, очень чуткий к воплощению. У нас как-то само собой всё распределяется, мы не договариваемся: давай ты будешь делать то, а я то. И у нас стопроцентное доверие друг к другу.
Александр Кобзарь. Мы просто изначально договорились, в какую сторону мы хотим идти. И ещё на том берегу, образно говоря,  мы уже понимали, что мы говорим на одном языке. Правда, он на английском, а я на немецком (смеются), но в одну сторону.

Человек и система.

Ирина Колесникова. В основе романа - конфликт всех времён и народов. Это человек и мир, человек и реальность и, с поправкой на советский режим, человек и система. Владимир Николаевич Войнович начал писать свой роман-анекдот «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» в 1963 году, в возрасте 31 года. Что вам, молодым, почти ровесникам Войновича того периода, показалось близким в этом произведении в наше время? Саша, может, Вы скажете?
Александр Кобзарь (смеётся). Андрей много говорит, он всегда много говорит. Честно говоря, мы рассматривали это произведение …
Андрей Саминин. Как полигон что ли, возможность для актёрской реализации. Там, кроме шикарной идеи, существует огромное количество характеров, очень ярких, которые можно обыгрывать.
Ирина Колесникова. Получается, оригинальность романа вам ближе, чем содержание? Игра ради игры?
Андрей Саминин. Нет, не ради игры. К примеру, когда человек начинает копать какую-то руду, он же не знает точно, что он найдёт, может, он обнаружит алмазную трубку? Всегда же у режиссёра есть предощущение материала. Мы, конечно же, читали этот роман в 80-е годы. Когда он вышел в «Юности», я помню, что им зачитывался. И когда Саша предложил: а что если дать артистам такие яркие работы, чтобы они были искристые, чтобы артистов привлекала работа с образом, игра с перевоплощением из одного образа в другой, - мы остановились на «Чонкине» как на самом подходящем материале для того, чтоб меха развернуть можно было б актёрски. Мы же ещё работаем с Александром Куриём, который тоже вносит свою лепту, тоже ракурс немножко меняет. И, получается, в самой работе над спектаклем заложена какая-то ещё энергия саморазвития.

Ирина Колесникова. А «Чонкин» благодарный материал как  для актёров, так и для режиссёрской фантазии.
Александр Кобзарь. И мы, в первую очередь, думали об актёрах.

Возвращение героя.

Ирина Колесникова. Александр, Андрей, а если говорить о Вашем личном  понимании романа  Войновича?
Андрей Саминин. Я не знаю, как в социальном, анекдотическом плане, но… я просто сам переживаю такой период запоздалого взросления, 35 лет. И  мы  с Саней думали: когда человек ни за что не отвечает, ни к чему никак не относится,  что, в таком случае, человека может сделать человеком; что есть такого в человеке важного, что отличает его от остального животного мира? И мы для себя нашли, что это - способность брать на себя ответственность за свои поступки.  А если ты берёшь на себя ответственность, то ты уже автоматически занимаешь какую-то позицию. И у тебя, значит, появляются, друзья… и враги. А если у тебя нет желания брать на себя ответственность, нет позиции, значит, нет друзей и нет врагов. Значит, ты как человек не состоялся.

Ирина Колесникова
. Как личность.
Андрей Саминин. Да.

Ирина Колесникова
. Режиссёры, как все творческие личности, опираются на личный опыт, личные наблюдения. Скажите, пожалуйста, какой, в вашем понимании, современный Чонкин? Потому что в 80-е или 90-е годы Чонкина играли бы иначе.
Андрей Саминин. Да, в 80-е годы Чонкин был бы только поводом, чтобы позубоскалить по поводу советской действительности, и как хорошо, что мы оттуда выбрались. Но для нас Чонкин  вначале - безотносительный человек, человек-никто, человек-воздух, ну, человек, который не имеет ни позиции, ничего, а Чонкин в конце – это герой, это поэт.

Ирина Колесникова
. Но он герой в нелепой ситуации. Он – жертва системы. У Войновича ведь цепь абсурдных ситуаций, одна другой уморительней и невероятней.
Андрей Саминин. Когда он защищает «эроплан», он же не по приказу действует, он защищает какую-то свою маленькую, рождённую здесь, жизнь человеческую. Свою как бы зону ответственности, своё человеческое лицо. И, таким образом, он вырастает в героя,  становится легендой и... ненужным обществу. Героя всегда выталкивают из социальной среды. Потому что герой живёт уже по своим идейным законам, которые ему только присущи. Герой – это ведь не зеркало общества, а то, что хотели бы видеть в себе люди, но чего они не очень хотят добиваться, потому что это слишком для них трудно. Поэтому как мечта, как что-то такое... человек готов в себе иметь, но чтобы стать таким, как этот герой, людям не надо. Присутствие героя рядом им указывает на их недостатки, поэтому таких героев… фьюить! Может, в книжках - пусть будет, а тут, на земле, – нет, не надо.

Ирина Колесникова
. И поэтому такой оптимистический финал, слова Чонкина в конце: «Не плачь, Нюрка! Я ещё вернусь!» То есть такие герои всё время возвращаются, пусть даже в литературе, а у нас – на сцене.
Андрей Саминин. В идеале, по игровой ситуации,  мы бы хотели, чтобы это было так: Чонкин становится тем героем, который Войновича вдохновляет на написание романа. То есть не тот Чонкин, который вначале, а вот то, что из ничего рождается, как идея какого-то писателя, который… Ох! точно…  и начинает писать книгу. В принципе, нам бы хотелось достичь вот такой игры.
Александр Кобзарь. Когда мы ещё в студенчестве делали свои режиссёрские работы, мы работали по некой схеме, которая считается общепринятой для режиссёров: изучить материал, действенный анализ пьесы, исходное событие…

Ирина Колесникова
. По школе.
Александр Кобзарь. Да, а сейчас мы решили, поскольку мы как актёры столкнулись с игровым театром, с нами так работал режиссёр Дмитрий Богомазов...
Андрей Саминин. Или Александр Владимирович Крыжановский, который в своём театре занимается импровизацией, тоже игровым театром.
Александр Кобзарь. Это педагог Андрея, художественный руководитель Нового драматического театра на Печерске. И мы решили продолжить эту линию – игрового театра.
Андрей Саминин. Это когда есть ещё игра поверх текста. Буткевич, прекрасный режиссёр и идеолог игрового театра, в своей книге «К игровому театру», а книга построена в виде лекций со своими учениками, в начале каждой лекции писал: давайте я позволю этой лекции развиваться самой по себе, у меня нет  плана…
Александр Кобзарь.  И мы с Андреем поставили перед собой задачу: пойти не по традиционному пути, как нас учили, а пойти по игровому полю. Поэтому для нас вопросы как таковые: что для нас Чонкин, какая основная идея, - мы эти вопросы оставляем зрителю. Мы просто играем Чонкина.

Ирина Колесникова
. И жанр спектакля, собственно говоря,  скрыт в названии - «Играем Чонкина». Стало быть, театральная игра.
Андрей Саминин. И спектакль, по сути, должен родиться в фантазии зрителя, и наша задача: «поселить» туда это «зерно», и с этим «зерном» играть.

Ирина Колесникова
. Вы не задумывались о происхождении фамилии Чонкина? Акроним ЧОН - это часть особого назначения.
Андрей Саминин. Конечно, у хорошего писателя нет ничего случайного. Но если брать во внимание этот момент, то нас больше бы в этом привлекало слово «особый», то есть человек, который становится особым. Особый - это отдельный каким-то своим особенным миром, и он рождает свою особенную идею. ЧОН – это, конечно, интересная штука, но мы старались избегать социальных адресов.

Ирина Колесникова
. Понятно, можно расшифровать акроним ЧОН как Человек особого назначения. Скажите, пожалуйста, а как с войной? Вы тоже играете с этим понятием?
Александр Кобзарь. Война -  это вот, наверное, единственное серьёзное место в спектакле...  Мы всё-таки решили с этим понятием не играться и не хотели по этому поводу шутить. Ну, это какое-то родное, больное... для многих поколений людей чувство.
Ирина Колесникова. Спасибо вам! Удачи!

 

button 

Клуб любителей нашего театра
г. Киев,
пр. Броварской, 25
(м. Левобережная)

Администратор:
+38 (044) 517-41-04

Касса:
Работает ежедневно
с 10 до 19
(перерыв на обед
с 15 до 16)

+38 (044) 517-89-80
e-mail: tdk_admin@ukr.net
 

Режим работы театра:
Администрация:
вт. - сб. с 11:00 до 19:00

Начало спектаклей:
детские - 12:00
дневные - 15:00
вечерние - 19:00

Мы в

Поиск по сайту